ninato

Бары Москвы

Intro
Бары Москвы. Таково заглавие этой статьи и, наверное, вы уже начали потирать руки и улыбаться, ожидая, что сейчас я порекомендую вам наилучшие из них и раскрою пару-тройку каких-нибудь тайн. Так вот: ни фига похожего! Подумайте хорошенько, что вообще я, человек пятый всего лишь раз приезжающий в Москву и в каждый приезд имеющий денег ровно на билет обратно и проездной метро и сигареты, могу вам порассказать про бары Москвы такого, чего вы сами не знаете? Да конечно же ничего, так что немедленно закройте страницу и перестаньте надо мною смеяться! Пользуясь случаем, также хочу послать в Бобруйск того мальчика, который настоял на том, чтобы я писал про бары Москвы: «Хомяк, ну и хули!! Чего я писать-то буду?!».

И все же за пять визитов в столицу, несколько (два) баров я посетил. Но два, это ведь очень мало, поэтому я добавил сюда же место, которое даже с большой натяжкой баром назвать нельзя и место, которое даже безо всяких натяжек можно назвать не столько баром, сколько притоном. Из вышесказанного видно, что название статьи становится абсолютно некорректным и неоправданно претенциозным. Допустить этого мы (автор и проклятый редактор) не можем, потому что наличие корректности и отсутствие неоправданной претенциозности есть два золотых правила этого сайта. Я меняю название. На свой страх и риск, в отчаянной попытке донести до читателя правду и невзирая на коварные происки Хомяка я делаю это! Отныне эта статья называется «Публичные места Москвы в которых я побывал». Но и это еще не все. Поскольку только лишь три из четырех мест, о которых я собираюсь писать, являются публичными, а четвертое как раз наоборот, я безжалостно кромсаю заголовок далее. Отныне статья называется «Три публичных и одно как раз наоборот, места в Москве, в которых я побывал». Однако мною упущен один чрезвычайно важный факт, что дает повод для дальнейшего правления заголовка: во всех этих местах — уж и не знаю, как это получилось — меня сопровождал некто Хомяк, (он следовал за мною по городу словно тень, временами мерзко хихикая и глумясь надо мной) что естественно наложило (хе-хе!) свой отпечаток на мое времяпрепровождение. Таким образом, статья отныне и пока смерть не разлучит нас, называется: «Три публичных и одно приватное место в Москве, где я побывал с Хомяком». В самый раз — в меру пошленько, в меру интригующе, в меру игриво и безмерно коряво. В самый раз.

Место № 1. Бар «Под мухой»
Выходим из перехода на станции Пушкинская и идем по какой-то улице. Вокруг собачий холод и свински хочется жрать. У лотка с левыми DVD стоит мой бывший одноклассник, но я не останавливаюсь, потому что он козел. Хомяк, идущий по левую руку от меня сосредоточен и великолепно молчалив, его глаза горят, а челюсти находятся в постоянном движении — он хочет есть. Он ведет меня в «Под мухой», чтобы поесть. Хотя есть я не хочу, а выпить как раз наоборот — хочу, о чем я ему и заявляю — мой порыв остается без внимания: Хомяк не видит меня — Хомяк хочет есть. Сворачиваем в арку, оказываемся в каком-то заблеванном переулке и передо мной предстает… да нет, не то чтобы предстает — предстает, например, памятник Маяковскому, а ЭТО скукожилось в самом дальнем углу двора и глядит на меня недоверчиво-насторожено, а на Хомяка вообще не глядит. То самое, прямо на моих глазах becoming культовым «Под мухой». Тяжеленная дверь (превосходная ручка в виде доисторического утюга — есть подозрение, что она снимается и когда в баре происходит очередная драка, то тот, кто первый до нее добежал — тот и победил), зловещий грязно-белый коридор, налево-направо и мы в баре. Длинное помещение с низкими потолками, тусклый свет, деревянные столы по стенам, типичная для мест, где разрешено курить за столиками мутноватая дымка; в дальнем конце маячит, расплываясь, барная стойка, в противоположном — черный ход, из которого и в который снуют то и дело непонятные люди с какими-то ящиками. Музыка орет немилосердно. Хомяк (чего от него еще можно было ждать?) усаживается прямо под колонкой и начинает от нетерпения болтать ногами, снимать и надевать очки и нервно смеяться. Мимо проходит официантка по поводу симпатичности которой ни я, ни Хомяк сразу определиться не смогли (как не смогли и в дальнейшем); Евгений поднимает руку и говорит что-то вроде: «Будьте добры!». Похоже, таким образом обращаться к официантке здесь не принято — она убегает от Хамстера в черный ход. «Бля!», — рычит Хомяк и, от голоду конвульсивно дергаясь, похоже, готовится отдать Богу душу. Я тоже начинаю нервно дрожать, так как из разговора с Хомяком становится понятно, что алкогольный коктейль он мне не купит. Он доказывает мне превосходство апельсинового сока перед алкоголем по всем параметрам, но я догадываюсь, что его интересуют лишь ценовые. Официантка крадется в обратном направлении, то и дело прячась под столиками, чтобы Хомяк ее не остановил. Так и не остановил! Ничего не остается, как только курить, оглядываться и беседовать с Хомяком при помощи крика. С чем-то вроде Nickelback?a над ухом ничего другого не остается. Хомяк рассказывает мне последние сводки с полей: пьянка в Ярославле, на которой, похоже, не было только меня; сайт www.ninato.ru, на котором, надеюсь, в настоящий момент и помещается эта статья — рассказ о сайте развивается в духе «Евгений Головин vs всяких мудозвонов, которых хлебом не корми — дай сайт запороть»; издательский дом «Афиша» и журнал «Большой город» — «Евгений Головин: когда поднимете зарплату, суки?!», «Их там хлебом не корми — дай только доставку запороть» и прочая. Я вежливо улыбаюсь Хомяку, и ему это нравится. Кстати, вот вам, пожалуйста, секрет: главное в общении с Хомяком — мило улыбаться и высказывать свое полное согласие и одобрение, иначе найдете на свою попу приключений.

Наконец Евгению удается застопить официантку криком «Эй!» и он заказывает два апельсиновых сока (вот сволочь, правда?) и две чего-то там лапши на букву «Ф» (хоть убейте — не помню названия). Бывалый тусовщик Хомяк устраивается поудобнее и смежает усталые веки. Я же, напротив, сижу в полной боевой готовности, ожидая, что через пять минут лапша с курицей будет у меня передо мной. Ага! Как же, как же! Через полчаса не выдерживает даже бывалый тусовщик Хомяк; он начинает посматривать в сторону стойки, приговаривая: «Суки, заебали… суки, заебали…» Я уже давно говорю эту фразу в полный голос. Вообще, в плане скорости обслуживания бар «Под мухой» полностью оправдывает свое название. Официантки ходят словно остограммленные и туда и сюда и куда угодно, но только не в сторону клиентов. И, когда ты сорок минут ждешь своей лапши, закрадывается подозрение, что на кухне орудует в совершенный дупель пьяный повар Вася, который, с трудом сохраняя равновесие, помешивает твою лапшу, при этом совершенно забыв о том, что она находится в кастрюле. Рассматриваю посетителей. За нами несколько красивых студентов, -ток, худеньких, с правильной румяностью и стильной небритостью (даже у студенток). Пьют свой коньяк, никого не трогают и мило-мило улыбаются. Настолько мило, что даже смотреть на них неинтересно. Перестаю на них смотреть. У противоположной стены в двух шагах от нас сидят гораздо более эффектные дяди. Их трое. Один здоровый-здоровый, лысый-лысый и пьяный-пьяный (собственно, все трое пьяные-пьяные). Сидит, выставив вперед свою круглую и здоровую, словно пушечное ядро, голову и отклячив свой здоровый, словно два пушечных ядра, зад. Напротив него двое — здоровые-здоровые тоже, но с волосами и в пиджаках. А один даже очки надел! Лица их красны, а голоса хриплы и громки. Они не переставая говорят все трое разом, умудряются друг друга понимать и, похоже, матерят друг друга по полной. Время от времени первый кричит, заглушая Nickelback, что-то нечленораздельное и в подтверждение своего нечленораздельного бьет по столу обоими кулаками разом так, что Хомяк подпрыгивает, а я подскакиваю. Хомяк-то, похоже, привык к подобным проявлениям чувств в этом баре, а я, когда один из дядек хватает китайские палочки, толщиной с мой мизинец, и ломает их с таким зверским видом, будто ломает два бревна, и швыряет их в нашу сторону, начинаю думать, сколько же швов понадобится наложить, если один из них ебнет мне по правой брови, в которой у меня пирсинг. Окончание банальное. Нам приносят лапшу. Хамстер, чавкая и хрюкая, уделывает ее за 7 минут (я не отстаю от него), мы выкуриваем по паре сигарет и с песнями и шутками покидаем гостеприимное теплое заведение «Под мухой». Честное пионерское: окажусь в Москве с деньгами — первым делом снова пойду туда!

P. S. Приятная замечательность: на стенах в великом множестве висят рецепты и фото коктейлей, ни один из которых Хомяк, сука, мне так и не купилJ))

Место № 2. Макдоналдс на Пушкинской
Метро. Станция «Пушкинская»
— Алло?
— Але, Карпов?
— Он самый!
— Ты где, сука?
— Я в метро на Пушкинской, еду на клевом таком эскалаторе…
— Молодец-молодец! Короче подходи в @#%!
— Куда???
— В Мак, говорю!
— Хомяк, я тупой, я не понимаю, чего ты там хрюкаешь!
— Хы-хы-хы! Я знаю, что ты тупой. В Макдоналдс, долбоеб!!!
— Ааа, ну ладно, щас буду.
…………………………………………………………………..

— Але, Хомяк?
— Да!
— Чего «Да»?! Где ты?!
— А ты?
— Бля! Я в Макдоналдсе, где же еще!
— Я тоже.
— Ну и где ты, сука?
— А ты?
— !!!!!!!! Я у этих… у касс короче.
— Короче, Карпов, слушай. В этом Макдоналдсе компьютеры есть только в одном месте. Так вот, я сижу у компьютеров, подходи.
— Какие, на хрен, компьютеры?! Ты скажи по-русски: от касс в какую сторону?
— Компьютеры говорю…
— Хомяк, сука, у меня денег на телефоне нету!! От-касс-в-какую-сторону???
— А! От касс вправо. Если лицом к кассам — то вправо.
— Ну ладно, ща поищу еще раз… (Карпов поворачивается и видит довольного Хомяка, убирающего в карман сотовый).

…………………………………………………….

— Ну, здравствуй, милый!
— Здравствуй-здравствуй, сука!
— Что, сука, Биг Мак жрешь?
— Да-а-а-а-а…….
— А мне то купишь?
— А хуй! Гы-гы-гы-гы….
— Сволочь ты, Женя!
— Ефо какая! (чав-чав-чав)
— Ну, чего, как дела?
— Да вот вчера приехал в Беляево, пошел в «Меркадо» и купил всякой хуйни на штуку. Из всей хуйни не хуйней была только бутылка водки «Кристалл», пришел домой и мы с Мариной до часу ночи ее пили. А потом мы хотели пойти на фильм «Домино»!.. Но не пошли.
— Да что ты?!
— Да, потому что слабая и женственная Бутикова уснула, а я, как настоящий мужчина и джентльмен, один не пошел, а остался охранять ее сон!
— Ой-ли, ой-ли?
— Ну ладно… Вырубились мы оба!
— Хомяк, сука, ну хоть гамбургер-то купи!
— Бля, Карпов, денег мало, не куплю!
— Ну ладно, не надо. Но Хомяк, я тебя как человека прошу — у меня херовое настроение и я уезжаю — давай пить водку?
— А денег у тебя сколько?
— Два рубля.
— Заебись.
— А то!
— Карпов, ты извращенец — в час дня в центре Москвы ты хочешь пить водку?
— Женя, елки-палки! Кто вчера мне предлагал позвонить, чтобы в центре пересечься и нажраться?
— Ну ладно, пошли.
— Наконец-то! А куда пойдем?
— Я, Илюша, отведу тебя в одно из самых пафосных мест города, где в пятницу вечером столик хуй займешь, но поскольку мы туда идем в субботу днем, то занять там столик — без проблем — главное спящих людей на пол поскидывать. Это бар «Help»!
— Алло, Бен? Это Данила! I need в «Help»!
— Да-да, смешно. Пошли.
— Ща, погоди, только колу твою допью…
— Карпов да возьми ты ее с собой на улицу.
— …
— Ну, дурак! Дай хоть и я попью…

Место № 3. Бар «Help»
Фигарить двадцать минут по Москве на жутком холоде очень неприятно, особенно если тебя даже гамбургером не угостили, а Хомяк не угостил меня даже гамбургером и поэтому фигарить мне очень неприятно. С другой стороны — не так уж неприятно фигарить по холодной Москве, даже не поев гамбургера, если при этом знаешь, что идешь в пафосный бар пить водку; а, как утверждает Хомяк, мы именно и идем в пафосный московский бар пить водку, и поэтому меня обуревают самые разнообразные чувства. Но в целом я весел и весел идущий рядом Хомяк, и даже колотун на улице нам улыбается, и даже ни одна из бесконечных иномарок не сигналит нам и не давит нас. Хомяк с небольшого похмелья, да и я не спал всю ночь. У Хомяка выходной, да и я почти безработный. Хомяк выпьет виски с колой, да и я не против водки. Наши интересы во многом сегодня совпадают, и поэтому мы продолжаем шлепать вперед мимо всевозможных памятников Маяковскому в сторону бара «Help».

— Хом, а почему бар «Help» называется?
— Ты знаешь, Илюша….. А хуй его знает!

И все такое.

Вот он, «Help». Женя в своей ушанке чрезвычайно импозантен, особенно в союзе с красным носом и похмельными глазами. Поэтому он поднимается первым, хотя я считаю, что я, со своим красным всем, импозантен не менее. Сразу же радуют многочисленные рукописные матюги маркером на стенах и особенно сочная черная надпись: «Мой парень — мудак!» или что-то в этом роде. Я бы никогда не рискнул так написать. Да и парня у меня нету. Поднялись, сели. Просторно, светло, свежо и расслаблено. И началось. Десять минут назад Хомяк стоял за виски и водку, а тут затянул: «Текила-бум, текила-бум». Ну, думаю, хрен уж с тобой. Давай текилу-бум. Ни тени подозрения во мне не пробудилось, хотя должно было. Об этом позже. Подошел официант, которого Хомячина назвал почему-то Володею, а я никакого Володи в нем не увидел и, скорее, стал бы звать его, например, Тимур. Женя ему и говорит: «Мне, пожалуйста, айриш-кофе, а молодому извращенцу текилу-бум…Только не перепутайте — молодой извращенец — вот этот!», — и подмигнул ему заговорщически. Володя-Тимур улыбнулся и вежливо ушел. Продолжаем спокойно курить и беседовать, только вижу я: у Евгения нахальная улыбка то и дело сама собой проступает — он ее спрятать старается, а она все проступает и проступает. Я понял, что дело не чисто и говорю: «Что ты, сволочь, ухмыляешься? Чего там в этой текиле намешано?» Хомяка, конечно же, подвела его извечная чрезмерная разговорчивость — он крепился-крепился, а потом все же говорит: «Скажу только одно — в состав коктейля входит каска!». После этих слов у меня все упало. Из глубин памяти выплыл ко мне друг мой Пантелеев и сказал: «А еще там есть такой коктейль — текила с шампанским — называется текила-бум. Весь кайф в том, что тебе на башку надевают каску, стакан раскручивают, и ты залпом пьешь. А затем тебе бармен по каске со всей дури битой ёбает!» «Ах, — думаю, — где же ты раньше был, Сережа, в глубинах моей памяти, пока этот бендеровец мне текилу-бум заказывал». И тоскливо мне стало в предвкушении чего-то недоброго. Вежливо вернулся Тимур-Володя и действительно принес биту с каской, каску мне на голову надел и биту в руку взял. Я мысленно попрощался с проклятым Хомяком и сказал последнее слово: «Скажите, а этот коктейль без каски и биты можно пить?» А Володя и отвечает: «Неееет!.. Нееет, так не интересно. Но если хотите, могу биту вашему другу дать, если он обещает вас не убить!». Услышав это, Хомяк, по-моему, чуть не перекрестился от упавшего на него счастья и закричал: «Обещаю, обещаю!!!». «Да, — думаю, — как же! Обещает он. Теперь буду всегда ходить и смеяться. И каску снимать». И подставил голову под карающую биту Головина. Все произошло так, как предсказывал мне из глубин памяти Пантелеев — Тимур раскрутил, я выпил, Хомяк ебнул. За одним исключением. Володя не только раскрутил, но и тоже ебнул. Причем в пять раз сильнее Хомяка. А поскольку я ждал только Хомяковой биты, то официантов стакан мне чуть шею не сломал. После Тимуро-Володиной подлянки, он меня почему-то очень полюбил, вежливо унес биту и каску, вернулся и начал предлагать мне холодные и горячие коктейли и покушать, но поскольку у меня в кармане было два рубля (честно) приходилось отсылать его к Хамстеру.

Текила-бум пьянит. Однозначно. Хомяка же пьянили нанесенные мне побои. В результате решили добавить. Он — виски, я — чего-то такое с лимоном и корицей. После этого не добавить было бы просто преступлением. Деньги у нас (у нас — ха-ха!) подходили к концу, и добавлять было решено на улице. Хомяк предложил мне увлекательную экскурсию к Патриаршим прудам в компании с бутылкой коньяка.

Место №? От бара «Help» до Ярославского вокзала через Патриаршие пруды
Найти продуктовый магазин в центре Москвы не так-то просто. Хомяк это знал, Карп тоже догадывался. Ювелирных и салонов сотовой связи — навалом, а бутылку коньяка купить абсолютно негде. Почти абсолютно. Через пятнадцать минут поисков перед Карповым и Головиным образовался универсам «Седьмой континент», где молодой и поэтому опытный в подобных вопросах продавец определил, чего им надо. Вскользь и лишь на авось упомянув «Хеннесси» он присел на корточки и с самой нижней полки достал нечто пятилетней выдержки за 230 рублей. Сказал: «Вот этот возьмите, мы его в свое время тоже любили». Подразумевалось: «Когда я был такой же маленький и тупой как вы, и бабла у меня не было вовсе, я тоже всякое говно пил!» Без лишних слов они схватили «это» и, купив лимон и шоколадку, вышли на потеху городу. Хомяк небрежно бросил: «А ты знаешь, Карпов, что распитие алкоголя в публичных местах — административный грех. Так что…» Карпов насторожился: «Но ведь если нас повяжут… Ты же откупишься?..» Хомяк каннибальски хихикнул и сказал: «Да в том-то и дело, что я-то откуплюсь… А ты вот…» и заржал. Заржал и Илюша — в этот момент сама мысль, о том, что их повяжут из-за фляна коньяка, казалась абсурднее чего угодно.

Коньяк откупорили тут же. Веселые, они перлись по Тверской и пили его прямо из горлышка, не подозревая, что где-то тут, спрятавшись в кустах, наблюдает за ними агент Тимофея Григорюка и рука его уже тянется к сотовому телефону, дабы сообщить шефу об увиденном компромате.

Хомяк заявил: «Где-то тут должно быть высокое круглое здание — жопой чую — зайти за него и будут Патриаршие». В этот день жопа Евгения Головина его подвела. То ли здания там не было, то ли заходить за него было абсолютно не нужно, но Патриаршие искали уже пьяными и в течение получаса, тогда как Илюшеньке до поезда оставался всего час с небольшим. Хомяк колесил по переулкам и громко вслух читал их названия, тем самым пытаясь показать, что он здесь уже не первый раз. Карпов видел, что Хомяк гонит и от этого еще больше нервничал. Наконец, в третий раз проходя мимо одного и того же дома, догадались спросить дорогу у аборигенки. Оказалось, что в этом самом месте Хомяк дважды сворачивал налево, когда надо-то было всего лишь один раз направо. Молодые люди очень смеялись и почти бегом шли смотреть Патриаршие. Нашли, посмотрели, не останавливаясь сделали круг почета и рванули на метро — на вокзал. На вокзале (успели за 20 минут до поезда) Илья занял у Жени сотню на дорогу и тут же, на его глазах, полтинник истратил на пиво. Хомяк тоже приобрел пива с целью «шлифануть» приятный день. Далее Хомяк рыдал на плече у Карпова и склонял его остаться и сожительствовать с ним, потому что он, Карпов, во всей Москве единственный — человек, а Карпов рвал на себе тельняшку (которую незадолго до этого подарил) и пел: «Каннндуктарр не спешит! Канндуктарр панимаит!» Они расстались, пообещав друг другу обязательно встретиться. В метро, бухой как валенок, Женя думал: «Даа, с Карповым пить весело! Но ведь это пиздец!» А в поезде в это время, пьяный как сапожник, Илья размышлял: «Хорошо с Хомяком по Москве гулять! Но ведь это же пиздец!»… Еще одна московская суббота неуклонно вползала в вечер…

Место№ 4. Съемная квартира Марины Бутиковой и Евгения Головина
Вы знаете, об этом месте писать нужно либо много, либо вообще не писать, поэтому ограничимся лишь самыми основными данными:

В квартире легально проживают Марина Бутикова и Евгений Головин. Нелегально — все кто вошел в доверие к Бутиковой Марине и Головину Евгению. Лично я входил в доверие к Головину и могу сказать, что это абсолютно несложно и недорого — главное — по первому времени не просить у него денег, как можно сильнее льстить и пить с ним на кухне водку. Еще прокатывает вариант — позвонить ближе к вечеру и сказать, что случайно в Москве, никого не знаешь и домой уехать не на что…стоп! — про деньги — ни слова! — так что просто: негде ночевать, согласен на все. Положительные стороны нелегального проживания: тепло, есть телевизор, душ; приятное общество Марины ну и иногда Хомяка. Отрицательные: сон в одной кровати с Хомяком, частые головные боли по утрам, питаться — сухими супами by Евгений Головин (потому что вы-то к ним, конечно, приезжаете без денег) или не питаться вообще — выпил кипяточку — и по делам; временами Хомяка клинит и он становится мягко говоря навязчив и даже вечно спокойный Тимофей Викторович однажды хотел избить Женю кофеваркой. Кофеварки (как и многого другого) в доме не оказалось, и Хомяк по сей день жив-здоров-весел. В квартире часты гости, так что приготовьтесь к новым неожиданным знакомствам. Говорят, иногда заглядывает квартирная хозяйка (при мне не случалось) но самый простой способ от нее избавиться — напустить на нее Хомяка в одеяле — через полминуты она с шипением исчезает в зеленоватом дыму и долго потом в квартире пахнет серой.

Беляево — прекрасный район, почти такой же, как милое моему сердцу Брагино. Можно долго ходить по Беляево и представлять, что ты в Брагино — вопрос с тягой назад в Ярославль исчезает сам собой. Кроме того, где-то здесь, по словам Хомяка, расположен знаменитый РУДН и если вы большой поклонник негров или китайцев — то смотрите на них вволю, и никто с вас даже денег не попросит.

Все остальное вы можете выяснить у Марины и Жени, а лучше не шляйтесь вы ни по каким Беляево и не тормошите и без того устающих хороших людей.

© Карпов Илья